Мудлер сидел в своей камере-одиночке, которая во всех рекламных проспектах обозначалась исключительно как номер-люкс со всеми удобствами, и глотал слезы. Месяц в наркодиспансере превратил этого когда-то крепкого парня в ходячую развалину, чьи мысли были заняты лишь одним – поиском выпивки. Но выпивки, как и обещал изощренный садист-директор, нигде не было. То есть, она была, выпивка, но была там, где до нее добраться было решительно невозможно. Слезы безысходности душили Факса, он с грустью вспоминал те времена, когда 100 грамм по утрам были обычным явлением, крайне необходимым для успешного исполнения своих обязательств перед благодарным человечеством. Тогда он мог позволить себе и папироску, и бабу, и все сопутствующее, никак не подозревая, на чем зиждилось его хрупкое существование. Без алкоголя жизнь потеряла всякий смысл, и даже летающие тарелки уже не казались такими устрашающими, а пришельцы – уродливыми. "Эх, сейчас бы бутылочку даже паленой мексиканской текилы, и я снова стал бы полноценным человеком. Ах, как бы приятно было тогда и мне, и окружающим!" – подумал Факс, скорее по привычке почесав в паху. На данный же момент его не смогла бы заинтересовать и мисс мира. За сим горестным созерцанием своей чахнущей на глазах силы Мудлера и застал неожиданный стук. "Морзянка!" – осенило Факса после нескольких минут непрекращающегося перестука. Он напряг свой мозг, отчего тот обиженно заскрипел и, управляя губами агента выдал дежурную фразу: "Пошел на х.й!" Факс не отступал и напряг его еще раз. Тот, заключив, что Мудлер так просто не отстанет, достал из своих пыльных кладовых азбуку Морзе, сопроводив ее все той же фразой. Факс не обиделся, в конце концов, он получил, что требовалось, а вступать контакт с этим невоспитанным сожителем приходилось не так уж и часто. Сформулировав из точек и тире сообщение: "Привет, друг!", Мудлер восхитился собственной сообразительностью и на волне небывалого эмоционального подъема принялся стучать, повторив приветствие десяток раз. На исходе десятого повторения какой–то незнакомый Факсу хриплый голос произнес:

– Ты что, дебил? Я тут час стучу, чтоб ты к дырке поближе подошел, а ты мне мозги е.ешь.

Повернувшись на голос, ФБРовец и вправду увидел небольшую дыру в стене, проковырял которую, по-видимому, предыдущий хозяин камеры.

– А, – сообразил он. – Привет, дружище!

– Привет-привет… Выпить есть? – оживился сосед.

– Нет, – впервые в жизни честно ответил на этот вопрос Факс, грустно вздохнув. Незримый сосед сразу сник:

– Плохо…

Чтобы хоть как–то поддержать затухающий разговор, Факс решил узнать последние новости, так как сам всю последнюю неделю работал в тайге на лесоповале.

– Слушай, кореш, ты не знаешь, что щас Хряйщик делает? – спросил Факс, рассчитывая, что его напарник интенсивно занят поиском возможных путей к самогонному аппарату или, по крайней мере, пытается его освободить.

– Кто-кто? – не понял собеседник.

– Ну, племянник директора, который со мной из Штатов приехал.

– А этот… Все время с этим ублюдком ходит. Он у него теперь правая рука.

– Дрочит ему, что ли? – озадаченно поинтересовался агент.

– Да не, просто ходит с ним повсюду и указывает от его имени. Почти самый главный в лагере стал, с.ка.

Мудлер опал в душе (да и физически тоже) – помощи от Хряйщика ждать не приходилось, рассчитывать можно было только на себя.

А в это время Сканнер вовсю прорабатывал план завоевания сердца Шкали при помощи новейших достижений современной криминалистической науки.

– Точно подействует? – все еще сомневался он, крутя в руках пузырек с бесцветной жидкостью.

– Ясный пень, – уверенно ответил заведующий психохимической лабораторией. – Его даже внутривенно вводить не нужно, достаточно небольшой дозы, принятой вместе с пищей или водой. И через какие-то пятнадцать минут пациент готов отвечать на любые ваши вопросы и выполнять любые ваши приказы.

– Абсолютно любые? – как бы невзначай поинтересовался Сканнер, с трудом пряча горящие похотью глаза.

– Абсолютно, – заверил завлаб. – Я вот своей благоверной неделю его в кофе по утрам подливал, так она мне пиво из супермаркета упаковками таскала и сама девочкам по вызову звонила, правда потом такое было… Вспоминать страшно.

– Так что, жертва, то есть, пациент, все помнит? – расстроился Сканнер.

– В том-то и дело, что нет. Ей какая-то с.ка настучала. Не будем уточнять, какая, но я его знаю – он со своей хотел такой же трюк провернуть, но я не позволил разбазаривать ценный препарат.

– Отлично! – возликовал шеф. – Сколько с меня?

– Только для Вас отдам за десять штук.

– Сколько?! – возмутился обычно спокойный Гарри. – Из чего же его делают?

– Ну, как хотите, – начал вставать завлаб. – Я на такой товар всегда найду покупателя.

– Хорошо-хорошо, – схватил его за руку Сканнер. – Вот деньги. Только умоляю Вас, никому ни слова.

– Естественно, – ответил завлаб, тщательно пересчитывая купюры – он знал, с кем имел дело.

Когда завлаб скрылся за углом коридора, из кабинета Сканнера послышался сатанинский хохот, перемешанный с хрипами и подвываниями.

– Проходите, Даяна, располагайтесь, чувствуйте себя как дома, – с трудом превозмогая накатившее желание, произнес Сканнер. – Разговор будет долгим и, возможно, приятным.

Шкали присела на край кресла и заметила:

– Не думаю, что мне будет приятно общаться с Вами после всего того, что Вы сделали: отослали моего верного напарника Мудлера к черту на кулички, а меня заставили глотать пыль в этом ужасном архиве.

Сканнер сокрушенно покачал головой:

– И это награда за мое искреннее беспокойство… Ваш напарник Мудлер, этот выдающийся агент, отправился в Россию выполнять чрезвычайно важное задание правительства США и сам высказался против того, чтобы Вы, Шкали, его сопровождали. Россия, эта дикая страна, совершенно противопоказана хорошеньким девушкам вроде Вас, Даяна.

Шкали только хмыкнула и сняла с коленок потные ладони Сканнера.

– И Вы пригласили меня к себе в кабинет только для того, чтобы сообщить это? Или же для того, чтобы в очередной раз подвергнуть меня своим грязным домогательствам, которые я, честная и добропорядочная девушка, уже устала сносить?!

– Нет-нет, я ни в коем случае не домогаюсь Вас! – испугался Сканнер. – Пожалуйста не говорите никому об этом, иначе я потеряю свое место, ведь у меня так много врагов и недоброжелателей! Я только хотел поручить Вам новое, очень интересное дело, если уж Вам не нравится работа в архиве.

– То-то же, – произнесла Даяна голосом победительницы. – А то наш заведующий архивом, мистер Вэрдлак, как-то странно смотрит на меня в последнее время. И вообще, он до крайности странный человек. Не думаю, что мы с ним сработаемся.

– Ну вот и отлично, – сразу повеселел Сканнер. – За это стоит выпить. У меня в баре как раз имеется подходящая, особенная бутылка вина.

– Пожалуй, Вы правы, – согласилась Даяна, покопалась в сумочке и извлекла зеркальце. – Вы не могли бы включить свет, а то тут слишком темно, а у меня, по-моему, потекла тушь.

– Уверяю Вас, Вы по-прежнему прекрасны! – с чувством произнес шеф, но к выключателю все-таки направился.

Когда он отвернулся, Шкали вылила в его бокал содержимое небольшой ампулы, зажатой между пальцев правой руки.

– Да, действительно, мне лишь показалось, – сказала она, как только Сканнер щелкнул выключателем.

Когда шеф подносил бокал ко рту, его руки мелко и противно дрожали.

– Так ты говоришь, тебя заразили голубым триппером? – сочувственно сказал Мудлер, на всякий случай отодвигаясь подальше от отверстия в стене.

– И что, нет никакого лекарства? – всхлипнул Факс, нащупывая на левой руке пульс.

– Нет, ничего нет, – сокрушенно молвил сосед. – Да и не стал бы меня никто лечить. Отсюда на волю только два пути: или полностью излеченным от алкогольной зависимости, или ногами вперед.

– Какая бессмысленная жестокость! – уже более спокойно произнес агент, так как с пульсом все было вроде в порядке. – Когда я выберусь отсюда, я сообщу об этом властям и всей мировой общественности!

– Брось, – хмыкнул собеседник, – тебе ни за что не удастся покинуть эти стены, еще никому не удавалось. У тебя нет ни единого шанса. Да и никто не станет тебя слушать – с такими деньгами они купили всех чиновников, от последнего участкового до самого президента!

– Ха, – пренебрежительно ответил Факс. – У себя дома я работал в еще более сложных условиях, окруженный непримиримой ненавистью со стороны закупленных пришельцами чиновников и недоверием слепцов, называвших меня психом и алкоголиком! А подлые инопланетяне, скажу тебе, купили абсолютно всех – даже полисмена, выписывающего штрафы за парковку. Таким образом они намеревались лишить меня средств к существованию. Но со мной такие номера не проходят – я не заплатил чужим ни цента, пусть разорятся на бумаге для квитанций и повесток!

Тут в камеру вошел директор диспансера с сотовым телефоном в левой руке:

– Хэллоу, Зудлер, Вас тут просит к телефону какой-то старикашка из Штатов. Вообще-то, телефонные разговоры с внешним миром в нашем заведении запрещены, но сегодня у меня день рождения, и я решил сделать для Вас маленькое исключение, Зудлер.

– Да, – Факс схватил трубку как спасательный круг, не веря в собственную удачу. – Да!

– Алло, Мудлер, – донесся до ушей ФБРовца легко узнаваемый голос шефа. – Я тут забыл Вам сказать одну вещь: привезите мне из России пару бутылок "Столичной". Все мои друзья говорят, что она просто супер. Да что я Вам говорю, Вы наверное, только ее сейчас и пьете, ха-ха! Надеюсь, Вас не затруднит. И еще, опять чуть не забыл, – сообщил Сканнер извиняющимся тоном. – Шкали передает Вам привет. Она сейчас находится у меня в кабинете, но сама сказать этого не может, так как она, как любая культурная девушка, не разговаривает с полным ртом. Ха-ха-ха! – Сканнеру самому понравилась его шутка.

А потом Мудлер услышал короткие гудки.

Повесив трубку, Сканнер расслабленно откинулся на спинку кресла и подумал:

– Yes!

Наконец-то эта стервозная шлюха Даяна находится в полной его власти! Чувство собственного превосходства над причмокивающей Даяной вознесло его до небес.

– Yes! – на всякий случай еще раз подумал Сканнер. Затем он взял с рабочего стола фотоаппарат и сделал пару фотографий – ведь надо было как-то вернуть потраченные десять штук баксов, на которые можно долго отрываться с девушками по вызову, уже ставшими его второй семьей. А подобные фото опять хорошо идут в соответствующих журналах.

– Yes! – думала Даяна, методично покачивая головой. Если она смогла раскрутить на такое дело своего забитого шефа, дрожащего от слов "сексуальное домогательство", то что же она сделает с этим законченным бабником Факсом, который упорно не обращает на нее внимание уже два года?! Весь отдел смеется над ее бесплодными попытками затащить его в постель. А этому алкоголику хоть бы хны – он клюет только на чернявых дур с длинными ногами. – Yes! – сладко думала Шкали, заранее предвкушая грядущую победу. Жаль только, что придется выложить еще десять штук этой лабораторной крысе, которая никак не пожелала принять плату натурой. Ну ничего, Гарри раскошелится за молчание на хорошие бабки, главное, чтобы сработал встроенный в бюстгальтер фотоаппарат.

– Yes! – торжествовал заведующий психохимической лабораторией, отсчитывая деньги чертовому маклеру. Пятьдесят тысяч долларов, но малышка того стоила. Он любовно погладил серебристое крыло "Порше". Двадцать тысяч баксов за пару капель воды – вполне нормально. С синтезом героина куда больше проблем. Жена высосала всю кровь, берет за распространение 50%. Сын, гаденыш, половину сначала с друзьями спускает, вот семейка, блин. Но ничего, главное, что теперь у него есть "Порше". Правда, еще сто штук висят долгом, но ведь вода в кране не кончилась! – Yes, – выдохнул завлаб, подсчитывая в уме потенциальные прибыли.

– No! – стонал Мудлер, лежа на нарах. – Только не это!

Его верная Шкали, ярая феминистка, сошлась с нудным стариком Гарри?! Такое могло привидеться Факсу только в самом кошмарном сне. Конечно, если честно, как баба Шкали была ему по барабану, ничего выдающегося, кроме некоторых частей тела, которым и положено быть выдающимися. Но как обиден был сам факт измены! Словно ему, Факсу, насрали прямо в душу!

– No, – все еще не верил в возможность случившегося Мудлер. Теперь над ним будет смеяться весь отдел: позволить увести свою напарницу какому-то хрычу со вставной челюстью. Такое забудется минимум через двадцать девушек, а может, и все пятьдесят… Нужно срочно что-то предпринимать, иначе его годами зарабатываемой репутации ловеласа и дон жуана придет конец! Тут и генеральский мундир не поможет.

– Эй, – начал стучать в стену Мудлер, распираемый идеями о побеге. – А если мы сделаем из дерева статую коня, залезем в нее, а когда наступит ночь, и все будут в лагере, сбежим? Я смогу вернуться в Штаты, а тебя вылечат!

Подкачавшийся в историческом плане после замечания Сканнера Мудлер решил проявить эрудицию, заодно подкрепив свою идею весомым аргументом:

– Совсем как в легенде про троянского коня, – произнес он, восхищаясь собой и своим могучим интеллектом в отдельности.

– Какого еще коня? – возмутился собеседник. – Слона.

– Почему слона? – удивленно поднял брови Мудлер, слабо помнивший, что же на самом деле произошло во время ахейско-троянского вооруженного конфликта. Единственным, что Мудлер помнил отчетливо была причина конфликта – два мужика, Парис и Менелай, не поделили бабу. Помнить-то помнил, но понимал с трудом, ведь баб кругом – море, и зацикливаться на одной по его мнению было глупо. И вообще, куда в то время смотрели ООН и Белый Дом?

– А в слона больше народу поместиться может, – авторитетно сообщил собеседник.

– Резонно, – немного подумав, заметил Мудлер. – Но тогда, наверное, лучше голубого кита.

На этот раз удивился сосед:

– Почему? Да и вдобавок я никогда не слышал, что среди китов встречаются голубые.

Эрудированность Мудлера перла во все щели:

– Голубой кит – самое крупное млекопитающее на Земле. В него могла бы поместиться целая армия!

– Не-е, – покачал головой собеседник. – В Эгейском море голубые киты не водятся.

Теория Факса была разбита в пух и прах, едва успев родиться.

– Так в Эгейском море, насколько мне известно, и слоны не водятся, – проговорил Мудлер, задумчиво почесав в затылке. – И кони тоже. Они ж плавать не умеют.

– Вот и верь после этого легендам, – сокрушенно заметил собеседник. – Все-то они переврут, все приукрасят… Но попробовать, по-моему, стоит.

Соседу идея Факса с конем понравилась не столько реальной возможностью побега, сколько оригинальностью. На оставшийся месяц жизни он станет самым популярным человеком в лагере.

Сказано – сделано. Весь последующий день лесозаготовок заговорщики посвятили вырезанию из лиственницы деревянного коня с люком в брюхе. А так как художественного образования не получил ни один из них, безошибочно идентифицировать получившееся в итоге создание смог бы только человек, долго и безнадежно страдающий психическим расстройством. Залезая в собственное творение, Факс обзанозил обе руки и выбил себе плечо. Но бывшему теперь уже соседу было намного хуже – ноги (а вернее, носки) Мудлера из-за тотального дефицита пространства расположились в непосредственной близости от его лица.

Когда коня обнаружил один из охранявших пациентов казаков, он не раздумывал ни секунды:

– Тишкин свет, туды его в качель, ты только глянь, чего тунгусы наворотили! – и вскоре на коне красовалась написанная от руки табличка: "Олень. Памятник тунгусского народного творчества. Охраняется государством".